?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

5. Достойный

Конан должен был признать: этот молодой стигиец оказался достойным противником. Почти равным ему. Там, в устье Зархебы, их поединок с самого начала была неравным и нечестным: киммериец только пережил схватку с летающим демоном и его красноглазыми слугами, только потерял свою Белит и только-только проводил её в последний путь, весь был опустошён душой и телом. (См. Роберт Говард. «Королева Чёрного Побережья». — Авт.)

Их первый поединок даже не был поединком: Джосеру помогала Камия, пуская в спину варвара отравленные стрелы. Выиграть такую битву было непосильно даже для него. Но горечь потери Конан пережил и выжил сам, вопреки ожиданиям врагов, бросивших его умирать на берегу великого океана. (См. «Изгои» — «Последний из глаханов». — Авт.)

Но теперь, в его новой схватке с Конаном, Камия ничем не могла помочь своему брату и мужу. Роли поменялись. Стигиец дрался не только за свою жизнь. Принц знал: если погибнет он, умрёт и его любимая. Поэтому он дрался за двоих, он превосходил самого себя, каким запомнил его Конан у Зархебы. Варвар слишком поздно понял: его врагу здесь больше нечего терять, на эту схватку Джосер ставит всё.

Киммериец был выше и шире стигийца, плотнее в кости, сильнее в ударе и крепче в защите. Варвару исполнилось двадцать шесть, он был в расцвете сил, располагал богатым опытом сражений, которым давно потерял счёт. А принцу было лишь семнадцать. Да, он много тренировался, с самого детства полагая себя воином. Но его боевой опыт исчерпывался военными походами отца, короля Ментуфера. В то время как старший брат, Ктесфон, оставался в столице, предаваясь государственным и учёным занятиям, младший покорял вместе с отцом поля сражений. Этого опыта оказалось достаточно, чтобы снискать любовь солдат и уважение у знати. Однако хватит ли его, чтобы вырвать победу у Конана-варвара?

Недостаток опыта и силы Джосер восполнял свирепостью и быстротой. Он бросался на Конана как настоящий демон, как змея бросается на добычу. По правде говоря, Конан до сих пор не видел никого, кто бы управлялся с двумя мечами сразу так уверенно и так легко, как этот молодой стигиец. Мечи в каждой руке Джосера казались продолжениями самих рук. Подобно стальным щупальцам, они безостановочно кружились у тела киммерийца. Варвару потребовались все его способности и навыки, чтобы не стать жертвой их смертоносного, неистового танца. Одна ошибка — и сражению конец.

С единственным мечом против двух он мог лишь защищаться. К тому же у него был обычный стигийский меч, взятый у обычного стигийского наёмника. А мечи Джосера были совсем другие, Конан их узнал бы и с закрытыми глазами, узнал бы лишь по пению стали. Мечи не просто больше и острее, но идеально сбалансированные, подлинной аквилонской ковки. Это было омерзительно: мечи, выкованные в цитадели Митры, в руках змеёныша Сета! А ему, кого верующие в Митру называли «лучшим воином Света», — хотя сам Конан себя таковым не считал, он просто дрался, — приходится сражаться клинком змеёнышей...

И вот настал решающий момент: клинки с чудовищной силой столкнулись. Стигийский меч сломался. Судорога от удара прошла по аквилонскому мечу. Джосер взвыл от боли, но стерпел и меч не выпустил, искусно подался назад, чтобы мгновение спустя накинуться на безоружного варвара. Понимая это, Конан запустил обломок меча в своего врага. Рукоять ударила стигийца по левому плечу, оно сотряслось в новой судороге. Пользуясь замешательством врага, киммериец ринулся вниз, огромной пятернёй зачерпнул песок и бросил его, целя в глаза Джосеру. Но тот как будто этого и ждал. Стигиец ловко уклонился, а затем атаковал.

— Вот и конец тебе, собака варвар!

Краем глаза Конан увидел, как Ниса отклонилась назад в седле и выбросила руку вперёд. Маленький кинжал полетел в спину Джосера. Конану показалось, что клинок вошёл между лопаток. Стигиец охнул, покачнулся. Кинжал Нисы упал на песок. Девушка испуганно отпрянула, когда её взгляд столкнулся с яростным, разящим взглядом молодого принца.

— И после этого вы, низкие и грязные шемиты, имеете дерзость называть нас, стигийцев, вероломными? — прогремел Джосер. — Но ты пожалеешь об этом, дрянь. Вы все пожалеете!

— У него под бурнусом панцирь, — услышал Конан смятенный голос Зеландры. — Тебе нужно было целиться в шею...

Она как будто и не собиралась уезжать, как обещала. В сопровождении служанки и телохранителя колдунья ждала, чем завершится этот бой.

Пользуясь секундным замешательством врага, киммериец бросился мимо его мечей, схватил за ногу и рывком повалил на песок. Меч просвистел совсем рядом и едва не отрубил Конану руку. Варвар сам не понял, как, но Джосер выскользнул из его мёртвого захвата. Конан снова увидел клинки, готовые обрушиться на него.

В этот момент раздался крик волшебницы.

— Остановитесь, принц! Стойте! Жизнь Камии в обмен на жизнь Конана!

Мечи, готовые прикончить киммерийца, пронзили пустоту. Не выпуская варвара из вида, стигиец подался назад. Конан, безоружный, поднялся на ноги. На разгорячённом лице своего врага он заметил очень странное выражение. Сочетание гнева, досады и разочарования — с торжеством.

— Кости Нергала! Тебе не нужно этого делать, Зеландра! Лучше наколдуй мне меч, как у этого парня! Хотя бы один против его двух! И тогда посмотришь, чья возьмёт!

Волшебница печально покачала головой.

— Ваш бой закончен, Конан. Не ты ли предлагал мне: если принц одержит в нём победу...

— Кром, женщина! Где ты увидела его победу? На мне ни единой царапины от его мечей!

Джосер злобно ощерился.

— Это я могу легко исправить, грязный пёс.

— Довольно, принц! — воскликнула Зеландра. — Довольно, ваше высочество. Вы победили. Я теперь исполню вашу просьбу... попытаюсь.

Обращаясь к Конану, она добавила:

— А ты больше не станешь нам мешать. Довольно тебе, могучий варвар. Твоя совесть должна быть чиста.

Киммериец отрешённо покачал головой.

— Это ошибка, госпожа. Вы видели, на что способен этот парень. Я даю вам слово, она, — Конан мотнул головой в сторону Камии, — способна на большее. Он — меч, она — мозг. Поэтому лучшее, что вы можете сделать сейчас, — это не делать для них ничего. Можете просто уехать. Разве вы не этого хотели?

Волшебница с грустью кивнула.

— Я видела, на что способен этот человек. Я могла бы уничтожить его чарами, но... Мне нравится, как он сражается за жизнь любимой. Кем бы он ни был и кем бы ни была она, эти двое заслуживают уважения. Я сделаю, что он просит. Теперь для меня это дело чести, Конан.

— Чести? У самого Нергала чести больше, чем у этого парня.

Не желая слушать возражений, Зеландра спешилась. Энг Ших и Ниса последовали за своей хозяйкой. Все вместе они направились к Камии, которая лежала на песке, там, куда её положил Джосер. Стигиец зло бросил Конану:

— Мы с тобой не закончили, варвар. Попробуешь им помешать — клянусь чешуёй Сета, я больше не стану медлить!

Зеландра прошептала заклинания. Прямо перед нею возник светящийся белесый шар со щупальцами. Словно живая медуза по морю, он поплыл по воздуху к телу Камии и остановился над ним. Щупальца устремились к шее девушки.

Кобра очнулась, подняла голову. Глаза магической змеи зажглись алым. Шар лопнул, щупальца исчезли. Волшебница задрожала всем телом, отпрянула, схватилась рукою за грудь. И если бы не преданный Энг Ших, упала бы. На её лице были изумление и трепет, каких Конан ни разу не видел за всё их долгое путешествие.

— О-о-о... Клянусь Иштар, это не совсем обычная змея, — прошептала волшебница. — Особенная. Совсем-совсем особенная. Другой такой на свете нет. Вы знаете, что это за змея, ваше высочество?

— Откуда мне знать? — глухо отозвался Джосер. — Я знаю лишь, что если вы её не снимете, моя жена умрёт.

Лицо стигийца было словно выбито в камне, что-то прочесть по нему оказалось невозможно. Кром! Конан отдал бы полжизни за меч!

Волшебница распрямилась, опираясь на руку верного слуги.

— Этой змее тысячи лет. Я читала о ней... в самых запретных магических книгах. Я видела рисунки, где она смотрит со шлема древних властителей Стигии. Как, вы думаете, они держали в повиновении своих могущественных магов, сами не будучи магами? Эта змея берегла их жизнь и власть! Эта змея известна как Урей. Урей-защитник.

— Но потом она исчезла, госпожа? — тихо спросила Ниса.

Зеландра сделала неопределённое движение рукой.

— Мы можем лишь гадать, куда и почему исчез Урей. Так или иначе, без его защиты власть древних владык ослабла, и их империя пала. А маги, напротив, пришли к союзу против светских правителей. Образовался Чёрный Круг, и посвящённые жрецы Сета поставили себя вровень с королями Луксура. А то и выше их... Так Стигия стала тем, чем она есть: землёй мрака и ужаса, страной самого чёрного колдовства.

Магическая змея на шее Камии лениво зевнула и закрыла глаза. Казалось, все эти люди, столпившиеся вокруг её добычи, нисколько не интересовали Урея. «Этот защитник, или кто он там, не видит в нас угрозы для себя», — подумал Конан.

— Если всё это правда, — поморщился киммериец, — тогда тем более не надо её трогать. Как только трогаешь такую дрянь, сразу отгребаешь кучу неприятностей. Бьюсь об заклад, Зеландра, девчонка именно так себе на шею этого проклятого Урея и заполучила! Поделом ей.

— Наглая ложь, — брезгливо поморщился Джосер. — Заткнёшься ты уже или придётся мне заткнуть тебя?

Волшебница вдруг изменилась лицом, как будто некая внезапная идея осенила её. Глаза лихорадочно заблестели, а щеки покраснели.

— Вы обещали королевскую награду, принц, если я спасу вашу жену? Вот же она, моя награда, а иная не нужна!

— Урей? — удивился стигиец. — Вы хотите снять его с Камии и забрать себе?

Та кивнула, нервно облизнулась.

— Не дурите, Зеландра, ради всех богов, в которых верите, — мрачно сказал Конан. — После всего, что вы пережили в этом походе, после вашего плена во дворце Ситрисса, после того, как вы сами едва не погибли — вы теперь хотите посадить себе на шею эту тварь? А с вас-то кто потом её снимет? Среди нас чародеев нет!

Зеландра только усмехнулась.

— Ты ничего не понимаешь, варвар. Да тебе и не надо понимать! Ты сам сейчас всё увидишь...

Волшебница запустила пальцы в шкатулку с Изумрудным Лотосом, зачерпнула целую горсть зелёного порошка и отправила в рот. Ниса охнула:

— Что вы делаете, госпожа? Вы разве забыли: вам нужно экономить Лотос, чтобы его хватило, пока вы будете от него отвыкать.

Волшебница бросила служанке взгляд, полный презрения.

— Дура! Ты всю жизнь живёшь со мной, а таких простых вещей не понимаешь. Когда я заполучу Урея, в Лотосе отпадёт нужда. Я смогу избавиться от него без риска для себя! По меркам чародейского достоинства Изумрудный Лотос рядом с Уреем всё равно что галька рядом с бриллиантом. Эта магическая змея защитит меня от любого зла и от любой угрозы! Я стану сильнее и могущественнее всех магов Чёрного Круга, вместе взятых!

Ниса покраснела и молча кивнула на Камию. Зеландра лишь пожала плечами:

— Она не владеет моим искусством. Моя магия защитит меня от Урея, а Урей — от всего остального!

Резким гортанным криком, напоминающим вопль, волшебница выкрикнула заклинания. Белесый шар опять возник над её головой, но теперь он был намного больше и плотнее. Зеландра выбросила руки вверх, и непонятные всем остальным слова полились из её уст неостановимым потоком. Белесый шар зажёгся изнутри таинственным сиянием, он быстро рос, превращаясь в облако и окутывая волшебницу мерцающими лепестками света.

Магическая кобра, что спала на шее Камии, проснулась вновь. Потянулась. Зашипела, потревоженная. Раздула корону. Теперь она смотрела на людей с интересом. Когда белесое облако коснулось её блестящей чешуи, змея чуть наклонила голову и пристально посмотрела на Зеландру. Из пасти показался маленький раздвоенный язык.

— О, да! Да!! — воскликнула в экстазе волшебница. — Ты слышишь меня, ты понимаешь меня! Так иди же ко мне, великая змея Урей, стань моим несокрушимым защитником! Сделай меня неуязвимой! Сделай меня могущественнейшей из королев!!

Принц Джосер подался вперёд. Конан увидел на его лице выражение мстительной радости. И это всё объясняло.

— Ниса! — заорал варвар. — Твоя хозяйка рехнулась, беги! Энг Ших, меч!!

В два прыжка он преодолел расстояние до девушки, оттолкнул её подальше, схватил на лету ловко подброшенный ему кхитайцем меч. Но тут магический свет ослепил его, и Конан даже не увидел — нет, скорее, почувствовал, что произошло дальше.

Урей сорвался с шеи принцессы и со скоростью стрелы прыгнул на волшебницу. Меч Конана настиг его в полёте и перерубил надвое. Хвост змеи свалился на песок. А передняя часть упала на голову Зеландры. В то же мгновение хвост вырос вновь. Урей обвился вокруг головы волшебницы, так что его башка со вздыбленной короной оказалась на уровне лба женщины. И все услышали глумливое шипение:

— Жалкая... Недостойная... Сейчас ты умрёшь...

Среди пустыни раздался истошный вопль Зеландры. В выпученных от ужаса глазах шемитской волшебницы больше не было ничего человеческого. Вся её магия оказалась бессильной против тысячелетней кобры, чья мощь держала в повиновении самых могущественных чародеев древней Стигии. Белесый свет погас, и облако исчезло без следа, как в первый раз. Конан увидел, как ужасная змея стремительно вползает в ухо несчастной Зеландры и мгновением спустя появляется из другого.

Она грезила о несокрушимом защитнике, однако он стал её неостановимым убийцей.

Конан встретил парализующий взгляд горящих алым огнём буркал, а спустя ещё один короткий миг ощутил прикосновение ко лбу холодного и скользкого змеиного тела.

Урей обвился вокруг его головы, как вокруг головы Зеландры, башка змеи оказалась на середине лба, и тут варвар услышал громкое шипение:

— Да-а... Достойный... Ты достоин носить Урей.

Тело волшебницы рухнуло на песок. Конан увидел Джосера. Стигиец смотрел на киммерийца, а тысячелетняя змея на лбу Конана смотрела на стигийца. В глазах Джосера Конан увидел изумление и трепет. Колени принца подогнулись, и мечи упали на песок.

— Дерзкий, недостойный... — прошипела змея на лбу Конана. — Сейчас и ты умрёшь...

— Да, мы умрём — но не сейчас! Ньярлатхотеп! Убей его! Убей! Именем Мефрес — убей!!

Это был голос Камии, киммериец сразу узнал его. Потом Конан заметил принцессу, только что бездыханно лежавшую на песке, но теперь она стояла и звала чудовище.

Каменный монстр, о котором все уже забыли, сразу ожил. Он, казалось, был довольно далеко и всё же оказался слишком близко. Земля под ногами Конана вновь затрепетала. Варвар увидел чёрного сфинкса, который нёсся прямо на него. Счёт шёл на краткие мгновения.

Повинуясь наитию, Конан схватил древнюю кобру, сорвал со лба и изо всех сил бросил в чудовище, словно это был кинжал. Конан услышал громкое и гневное шипение.

А потом огромный вал песка, поднятый лапами монстра, накрыл киммерийца с головой.

Он не увидел, что происходило дальше.

Немой кхитаец Энг Ших, оставшийся без любимой хозяйки, в исступлении бросился на стигийца. Один из двух мечей Джосера остался в песке, так что теперь принц дрался единственным мечом. Это у него неважно получалось. Энг Ших, горящий желанием отомстить за Зеландру, был неудержим, его ятаган оставлял раны на теле стигийца. Джосер отступал, ему едва удавалось обороняться.

Но их битва оказалась недолгой. Камия подлетела к кхитайцу сзади, подпрыгнула и шлёпнула ладонью по уху. Энг Ших на мгновение замер, оглушённый. Этого единственного мига замешательства хватило Джосеру, чтобы снести кхитайцу голову.

Всё это рассказала Конану бедная Ниса, когда он выбрался из-под горы песка. Сначала ему пришлось приводить её в чувство. Девушка долго лежала под палящим стигийским солнцем, горячие слёзы высыхали на её лице солёными ручьями, она просила Конана её оставить, так как хотела умереть сейчас и здесь, вместе с хозяйкой и Энг Шихом. Киммериец напоил девушку вином и усадил рядом с собой в спасительную тень.

Тени теперь было много. Её давал гигантский сфинкс, который вновь стал камнем. Во лбу Ньярлатхотепа, вздыбившись и распустив корону, торчал Урей. Магическая змея казалась продолжением чудовищного изваяния. Конану меньше всего хотелось проверять, действительно ли Урей вдруг окаменел во лбу Ньярлатхотепа или только притворяется. Скорее, притворяется, с горечью подумал киммериец, это же Стигия, здесь так ведут себя все. Несмотря на внезапную благосклонность к нему этой древней змеи, Конан был рад от неё избавиться. Ему, варвару с далёких северных гор, не нужен никакой магический защитник, он защищает себя сам: своим умом, клинком и духом.

Но защитить других против их воли невозможно. Так было с Белит, похоже получилось и с Зеландрой. Кто его не слушает, тот погибает.

Ни Джосера, ни Камии здесь больше не было. С ними пропали два верблюда. Третий верблюд пал, угодив под лапы сфинкса. А четвёртого, насмерть перепуганного, почти обезумевшего, Конану пришлось ещё долго ловить. Это был верблюд Зеландры. У седла варвар нашёл походный мешок волшебницы. Среди прочего в нём оказались три кошеля с монетами. Вздохнув, киммериец переложил их в свой мешок. Что ж, придётся считать это невеликое богатство обещанной ему «десятикратной» наградой. Во всяком случае, возвращаться в дом волшебницы за остальным он не станет. У него теперь другая цель. Две цели.

Пока Ниса приходила в себя и отдыхала, Конан сделал рядом две могилы. Положив туда тела волшебницы и телохранителя, засыпал их песком. Девушка рассказала ему, что Джосер собрался убить и её, уже занёс над нею меч, чтобы отсечь голову, но Камия зачем-то пожалела Нису, не дала убить.

— Думаю, она всё подстроила, — сказал на это Конан.

— Я не понимаю. Что подстроила? Как такое возможно? Она сама-то чуть жива была... — прошептала Ниса. — Зачем ей это? Ради чего было так рисковать?

Конан беззвучно выругался и сплюнул.

— Я же сказал: не знаю! Но уверен, что это она. У девчонки характер из стали, а сердце каменное, как у этого сфинкса. Она не пожалела тебя, Ниса. Она не знает, что такое жалость. Но она понимает, что я тебя не брошу здесь одну. И она, пожри её Сет, в этом права!

— А если бы принц Джосер лишил меня жизни, ты сразу устремился бы в погоню...

Варвар мрачно кивнул.

— Если принцесса Камия на самом деле всё подстроила, находясь в плену у древней змеи, если она манипулировала нами, пока сама была беспомощна, если она знала наперёд, кто как поведёт себя... то это великая, невероятная магия, — задумчиво проговорила девушка, — все чары моей бедной госпожи против неё ничто! Как можно победить таких людей, а, Конан? Не лучше ли держаться от них подальше?

Конан встряхнул головой, словно прогоняя наваждение.

— Я всё равно найду их, Ниса, знай это. Пусть не сегодня, но найду. У меня был долг перед ними. За «Тигрицу». За Белит. Сегодня этот долг вырос ещё на две жизни. Я их найду, клянусь кровью Крома! Я отплачу за всё.

После этого разговора Конан вспомнил о шкатулке с порошком Изумрудного Лотоса. Он искал её до самой темноты. Он трижды перебрал вещи Зеландры, он рыл песок, он даже выкопал могилы, что сам только насыпал. Он, между прочим, откопал один из двух мечей, которыми дрался Джосер, и с удовольствием прицепил добрый клинок аквилонской работы себе на пояс. Конан мысленно представил этот меч в груди стигийца и недобро усмехнулся.

Но шкатулки с чародейским эликсиром он так и не нашёл. Её нигде не было. Шкатулка пропала. И киммериец точно знал, кто прихватил её с собой. Однако он не понимал, зачем. Изумрудного Лотоса в шкатулке оставалось мало, это был последний Лотос, такого количества едва хватило бы Зеландре, чтобы от него отвыкнуть. Но его наверняка не хватит, чтобы использовать всерьёз, для чародейских дел. Да и не смогут Камия и Джосер использовать его, они-то не волшебники... Тогда зачем? Неужто всё ради того, чтоб только завладеть остатками зелья? Нет, это слишком даже для Камии. Что-то было тут не так...

Конан вздохнул. К чему теперь гадать? Он всё узнает, когда их найдёт.

— Камия... Джосер... Камия... Джосер... Камия... Джосер... — без счёту раз шептал он имена своих врагов.

А потом, когда позабытая им ненадолго ненависть вновь стала частью его самого, пришёл сон и пленил киммерийца.


(продолжение истории в рассказе "Жертвоприношение Пта-Собека")